2
Женщина рассказала «МегаТюмени» о своей непростой ситуации
Статья обновлена.
Жительница Подмосковья Евгения Смолина уже четвертый год добивается через суд права распоряжаться эмбрионами, полученными в ходе процедуры ЭКО. После развода бывший супруг потребовал уничтожить их, а сама женщина настаивает: именно эти эмбрионы остаются для нее единственной возможностью снова стать матерью. Суды первой и апелляционной инстанций поддержали ее, однако кассация отменила эти решения и отправила дело на новое рассмотрение.
Корреспондент «МегаТюмени» поговорила с Евгенией и ее юристом Юлией Мищенко. По их словам, эта история давно вышла за рамки семейного конфликта: сегодня речь идет не только о судьбе конкретной женщины, но и о серьезном пробеле в российском законодательстве.
Мечта о детях, которая обернулась многолетней борьбой
Евгения и Алексей познакомились около десяти лет назад. Как и многие пары, они мечтали о детях, строили совместное будущее, планировали семью. Но зачать ребенка естественным путем не получалось.
Сама Евгения рассказывает, что история началась еще в 2017 году, когда после знакомства с будущим мужем они довольно быстро приняли решение пожениться и завести детей.
– Поскольку я не могла самостоятельно выносить ребенка, мы посовещались и решили обратиться к процедуре ЭКО, – объяснила она.
По словам женщины, в начале 2018 года супруги заключили договор с московской клиникой и оба подписали согласие на процедуру. После этого прошли обследования, сдали необходимые анализы, а врачи определили дальнейший план лечения.
Этот путь для Евгении оказался тяжелым не только морально, но и физически. Ей пришлось пройти длительную гормональную терапию, а также несколько операций под общим наркозом, чтобы врачи смогли получить ооциты – клетки, из которых в дальнейшем формируются яйцеклетки.
В течение года я принимала гормональные препараты для стимуляции овуляции. У меня было три пункции под общим наркозом. После получения яйцеклеток и их оплодотворения удалось получить шесть эмбрионов, которые были помещены в криобанк.
В 2019 году супруги подписали согласие на перенос одного эмбриона, и у них родился общий сын, которого сейчас воспитывает женщина.
Однако вскоре отношения в семье начали разрушаться. Когда брак распался, история, которая когда-то начиналась как путь к долгожданному материнству, превратилась в затяжной судебный спор.
О том, что эмбрионы хотят уничтожить, женщина узнала случайно
После развода Евгения решила вернуться к вопросу о переносе оставшихся эмбрионов, воспользоваться услугой суррогатного материнства, и в очередной раз стать мамой. Но в клинике ей сообщили новость, ставшую для нее шоком: бывший супруг уже приходил туда и подал заявление с требованием уничтожить их.
Как рассказала «МегаТюмени» юрист Юлия Мищенко, ее доверительница долгое время даже не знала о том, что экс-муж отозвал согласие на применение вспомогательных репродуктивных технологий.
После расторжения брака он отозвал свое согласие. А Евгения в это время, наоборот, копила деньги, чтобы продолжить лечение и воспользоваться эмбрионами в дальнейшем. Когда она пришла в клинику, оказалось, что возник тупик: ей ничего не выдают и никаких действий не совершают.
Сама Евгения вспоминает, что к этому моменту уже успела накопить деньги на следующую попытку.
– Лечение было дорогостоящее, поэтому мы планировали продолжать его поэтапно, по мере накопления средств. В 2022 году я накопила деньги на то, чтобы дать жизнь еще одному ребенку, и обратилась в клинику для переноса эмбриона. Но мне отказали, потому что бывший супруг написал заявление о запрете распоряжаться судьбой эмбрионов без его дополнительного согласия, а также потребовал их уничтожить, – рассказала она.
По словам женщины, известие об этом стало для нее настоящим потрясением: «Это уже потенциальные дети, это живые дети, которым мы обязаны дать шанс на жизнь».
По словам юриста, именно после этого Евгения была вынуждена обратиться в суд.
Что было прописано в документах
Как отмечает Мищенко, у супругов были подписаны договор и информированное добровольное согласие на применение вспомогательных репродуктивных технологий.
Именно в этих документах, по ее словам, был важный пункт: «В согласии прямо прописано, что в случае расторжения брака распоряжаться судьбой эмбрионов будет пациентка, а не пациент. На это и была изначально сделана ставка, когда Евгения пошла в суд».
Но на практике все оказалось сложнее. Бывший супруг не только заявил о своем несогласии, но и подал встречные требования об уничтожении эмбрионов.
«Для нее это единственный шанс»
История приобрела особую остроту из-за диагноза, который Евгения получила после всех процедур. У женщины диагностировали истощение фолликулярного резерва. Проще говоря, ее организм больше не вырабатывает яйцеклетки.
Это означает, что оставшиеся эмбрионы – не просто биоматериал, а фактически единственная возможность для нее в будущем иметь генетически родных детей.
– Для Евгении это не история про конфликт или месть бывшему супругу. Для нее это вопрос единственного шанса стать матерью в будущем. Она хочет сохранить жизнь всем эмбрионам. А получится ли воспользоваться ими – это уже другой вопрос, – подчеркнула Юлия Мищенко.
Сейчас, по словам юриста, на хранении остаются пять эмбрионов. Два из них имеют хорошие шансы на успешное развитие, остальные – более слабые, но Евгения хочет сохранить всех.
Первая победа в суде – и новый разворот
Первоначально районный суд встал на сторону женщины. Суд признал за ней право без ограничений распоряжаться судьбой эмбрионов и разрешил проведение переноса без дополнительного согласия бывшего супруга.
Затем это решение устояло и в апелляции.
Казалось, что спор фактически завершен. Однако, как рассказала Юлия, даже после вступления решения в законную силу клиника не передала эмбрионы Евгении: «Несмотря на то, что решение уже вступило в силу, эмбрионы ей не выдали. Хотя, по большому счету, исполнительный лист в данной ситуации даже не был обязателен: у клиники уже было судебное решение с отметкой о вступлении в силу».
После этого бывший супруг подал кассационную жалобу, и дело вновь изменило направление.
Почему кассация отменила решения
Кассационный суд не поставил окончательную точку в споре, но указал: нижестоящие инстанции не могли просто проигнорировать отказ бывшего супруга от участия в программе ВРТ.
По словам юриста, кассация исходила из того, что такой отказ связан с правом человека на частную жизнь и с нежеланием приобретать в будущем статус родителя со всеми правами и обязанностями.
– Логика кассационной инстанции сводится к тому, что отказ бывшего супруга должен быть учтен. Суд указал: если этот отказ не учитывать, то фактически будет проигнорировано его право не становиться родителем, – объяснила собеседница «МегаТюмени».
При этом, как подчеркивает юрист, кассация не заявила, что право Евгении заведомо не подлежит защите. Суд лишь потребовал заново рассмотреть дело с учетом позиции бывшего мужа.
«Ей не нужны алименты»
После возврата дела на новое рассмотрение сторона Евгении попыталась предложить суду нестандартную правовую конструкцию. Они заявили дополнительное требование: фактически признать бывшего супруга донором биологического материала без возникновения у него родительских прав и обязанностей в отношении будущих детей.
Да, мы понимаем, что в нынешнем законодательстве такая формулировка прямо не урегулирована. Но мы пытались донести главную мысль: Евгения готова самостоятельно нести всю ответственность. Ей не нужны от бывшего супруга ни алименты, ни участие в воспитании, ни какие-либо иные обязательства. Она хочет только сохранить возможность стать матерью.
Однако суд первой инстанции при новом рассмотрении отказал как в требованиях Евгении, так и во встречном иске бывшего супруга об уничтожении эмбрионов.
Фактически, как говорит юрист, получилось «ни вашим, ни нашим»: «Сегодня у нас на руках неисполнимое решение. Эмбрионы не уничтожены, но и воспользоваться ими Евгения не может».
Эмбрионы хранятся, а время идет
Сейчас эмбрионы продолжают находиться в криохранилище. Причем после закрытия одной клиники их передали в другую. По словам юриста, это тоже добавило проблем: сама передача произошла между медицинскими организациями, а согласия на это у сторон отдельно не спрашивали.
При этом за хранение эмбрионов платит Евгения. И чем больше проходит времени, тем сильнее ее тревога.
– Формально эмбрионы могут храниться долго. Но чем дольше они находятся в заморозке, тем меньше шансов. К тому же они уже перевозились, и мы не можем до конца понимать, как именно это происходило. Для Евгении это очень болезненная тема, потому что время в таких историях работает не в пользу человека, – отметила юрист.
Сама Евгения говорит об этом со слезами на глазах:
С конца 2022 года я сужусь за право стать матерью и спасти своих будущих детей. Для меня это не абстрактный спор. Я хочу дать этим детям шанс на жизнь.
Проблема шире, чем один процесс
По мнению Юлии Мищенко, дело Евгении показало серьезный законодательный пробел. Сегодня в России нет четкого, понятного и справедливого механизма, который регулировал бы судьбу эмбрионов после развода, смерти одного из партнеров или других жизненных обстоятельств.
– У нас точечно не урегулировано, кто и каким образом распоряжается судьбой эмбрионов в таких ситуациях. А ведь это не единичный случай. Бывают истории, когда супруг дал согласие на участие в программе, а потом погиб. И женщина тоже оказывается в тупике: эмбрионы есть, а воспользоваться ими невозможно. И это особенно актуально в текущей ситуации, связанной с СВО, – пояснила собеседница редакции.
Юрист считает, что в законодательстве необходимо отдельно прописать случаи, когда один из биологических родителей не хочет нести дальнейшие обязанности, но при этом второй готов взять всю ответственность на себя: «Сейчас такого механизма нет. И именно поэтому люди оказываются в юридической ловушке».
«Мы пойдем дальше»
Несмотря на новое отказное решение, сторона Евгении сдаваться не собирается. Как рассказала юрист, после получения полного текста решения они намерены продолжать борьбу и добиваться пересмотра в вышестоящих инстанциях.
– Мы пойдем дальше, вплоть до Верховного суда. Эта история не закончена. И мы не считаем, что все возможности исчерпаны, – заявила Мищенко.
Для самой Евгении это уже давно не просто судебный спор. Это борьба за право сохранить то, что она считает своим последним шансом на материнство.
И пока в судах ищут баланс между правом одного человека не становиться родителем и правом другого не потерять единственную возможность иметь детей, в криохранилище продолжают ждать своей судьбы пять эмбрионов.
Ранее мы писали о том, что обманувшая 20 семей сурмама из Тюмени беременна и ей могут отсрочить наказание.
